Защита Кокинаева

Защита Кокинаева

Введение

…Последнее представление Шамиля Кокинаева на звание Героя России было написано за бой у горы Годобери, что рядом с чеченской границей, как раз во время вторжения банд Басаева и Хаттаба в Дагестан в 1999 году. Майор Кокинаев (это тогда, сейчас он — подполковник) начисто забыл об этом представлении — сколько их уже было… Но на этот раз награда нашла героя. Через год, уже в Чечне. “В августе 2000 года командир вызвал и сказал: “Собирайся, в Москву поедешь”. Я не верил до тех пор, пока мне президент Путин звезду не вручил…” А еще через год Герою России указом главы государства было предоставлено… российское гражданство.

На окраине империи

В число “лиц без гражданства” Шамиль, как большинство бывших жителей Союза, попал случайно — “по факту рождения и прописки”. Он родился в 1971 году в азербайджанско-русской семье в маленьком поселке Георгиевка, что в Чимкентской области Казахстана. Семья была абсолютно гражданской. Правда, сохранились семейные предания, что дедушка по отцу был военным, однако до больших чинов не дослужился. К тому же Шамиль дедушку не знал — тот умер до его рождения.

Отец, Жалил Кокинаев, работал плотником, мама была домохозяйкой… “Однажды, когда я учился в пятом классе, у отца брали пункцию спинного мозга. Занесли инфекцию, и его парализовало”. Жалил так и не смог подняться с постели до самой смерти в 1994 году. Все это время мать Шамиля самоотверженно ухаживала за больным мужем. Семья жила только на отцовскую пенсию по инвалидности — 47 рублей. Даже в советское время это было совсем мало. И уже в шестом классе Шамиль пошел работать.

— Во время летних каникул я на ферме вкалывал, — вспоминает подполковник Кокинаев. — Все делал — за скотиной ухаживал, пас ее, машины загружал и разгружал… За лето зарабатывал до полутора тысяч рублей. Мои шестой — седьмой классы — это 80-е годы. Вот такой был у меня летом “Артек”…

О военной службе Шамиль мечтал с детства. Когда подрос, сразу после восьмого класса решил поступать в суворовское училище. Но ни туда, ни в Рижское авиационное будущего спецназовца не взяли… по состоянию здоровья. Это было странно для спортивного крепкого парня, который еще со школы увлекался горным туризмом.

Однако в 1989 году он все же поступил в военное училище — танковое, в узбекском Чирчике. “Не верил, что поступлю. Там конкурс был 16 человек на место”. В Чирчике Шамиль продолжал активные занятия “боевой и физической подготовкой”, в дни каникул совершал восхождения на Памир и Тянь-Шань, стал мастером спорта международного класса по горному туризму.

“Летучая мышь”

За полгода, что остались Шамилю до окончания училища туда приехал “купец” — офицер спецназа. Желающих “переквалифицироваться в спецы” молодых курсантов отправили на испытания и переподготовку в воздушно-десантную дивизию, расквартированную в Фергане. “Я там шесть месяцев проходил переквалификацию, 14 прыжков совершил”. После подготовки Шамиль получил назначение в бригаду спецназа, дислоцированную недалеко от Чирчика. В 1994 году перевелся в Россию. “Когда начался раздел армии, нас попытались заставить присягнуть Узбекистану. Но офицеры дважды не присягают”. В России Кокинаева направили в Свердловскую (Екатеринбургскую) бригаду спецназа. До 2001 года считалось, что Шамиль служит в Екатеринбурге. На самом деле с 1995 года он очень редко выезжал из Чечни.

Бойцы армейского спецназа, в котором служит Шамиль Кокинаев, носят разную форму. Сам подполковник появляется в штабах, на улицах и в Военной академии, где учится сейчас, в мундире Воздушно-десантных войск. Лишь маленькая черная эмблема в виде летучей мыши на галстуке выдает принадлежность. В Чечне и Дагестане спецам приходится работать в камуфляже без знаков различия.

— Выезжаешь на место, а там уже тебе определяют задачу, — рассказывает Шамиль. — Единственно, сам готовиться начинаешь, потому что уже специфику знаешь — горная местность — и людей своих начинаешь готовить здесь. У нас ведь задачи особые, мы уже знаем, к чему готовить солдат. И когда бойцы приезжают в командировку на место, они уже знают, что им делать, знают каждый свой шаг. Поэтому в наших войсках и потерь меньше.

— У нас есть определенные критерии отбора солдат, — говорит подполковник Кокинаев. — Во-первых, парень должен быть из полной семьи, и желательно, чтобы он в семье был не единственным ребенком. Образование — не ниже среднего. Рост — не ниже 180 см. К командирам это не относится. Командир должен быть маленьким и незаметным. Поэтому я и живой (смеется). Обязательно должны быть спортивные разряды — не по шашкам, конечно. Дальше солдат проходит курс молодого бойца. После этого ему прививаются определенные навыки, и уже тогда с него начинают что-то требовать. У нас не так, как у “краповых беретов”, где бойцы на марше теряют здоровье за полжизни, мы бережем силы ребят. У нас физическая подготовка — важный компонент, но умственное развитие на первом месте. Причем в группе спецназа каждый боец имеет право слова — на пользу дела. Каждый может высказать свое мнение. Командир обязан его выслушать, но все равно решение принимать ему. И в Чечне силой никого не держат — если человек сломался, он пишет рапорт, и его отправляют домой. Но в моей практике такого не было.

Горные тропы

Выезд в Чечню для “армейцев” — обычная плановая командировка. Срок определен в три месяца. Однако если первая чеченская командировка лейтенанта Кокинаева продолжалась с короткими перерывами с марта по май 1995 года, то вторая началась в августе 1999 года в Дагестане и продолжалась до июля 2001 года. “Просто не было никакой возможности нас заменить”.
В первую чеченскую после самых страшных боев в отряде не было даже ни одного раненого. “У нас в первую кампанию погибших было семь человек: два офицера и пять солдат. Это из пятисот бойцов. Семерых ребят в 1995-м мы положили в одном бою, когда группа попала в окружение… Не моя группа, но от этого не легче…”

Одна из задач “спецов” — сопровождение общевойсковых подразделений при выходе на позиции. На господствующие высоты спеназовцы выходят первыми. В тот день группа капитана Долонина вела на Терский хребет мотострелковый батальон.

— Группа в шестьдесят человек на бэтээре шла, — рассказывает Кокинаев. — А там у “духов” плотная оборона была, регулярные части в окопах сидели. Наши вылетели прямо в лоб. В седловинку “чехи” наш БТР загнали, и давай его из гранатометов расстреливать. Если бы не Влад Долонин, потерь раз в двадцать было бы больше. Он справа горку занял, втащил туда АГС (гранатомет. — А.Ч.) и не дал “духам” возможности в тыл зайти. Но снайпер Владика вычислил и точно в голову снял…

Капитану Долонину было присвоено звание Героя России — посмертно.
Отношение к жизни солдата у Шамиля трепетное: каждый рассказ о любой боевой операции он, не дожидаясь моих вопросов, начинал со слов о потерях в войсках или их отсутствии. И очень удивился, когда я это отметил: “Нам каждый боец дорог. Я считаю свои потери всегда, потому что это самое важное. А сколько мы там “наделали”, это уже другой разговор…”

В Екатеринбурге спецназовца ждала подруга Наташа. “Я женился на ней только два года назад, поэтому и во вторую кампанию она моей невестой была. Она знала, куда я езжу, знала, с кем связывается”. Разница в возрасте у Шамиля и Наташи — 11 лет. “Молодая, красивая жена — что еще надо человеку! Она сформировалась под моим воздействием: когда мы познакомились, ей 18 лет было. Поэтому взаимопонимание у нас полное”.

Предложение своей жене Шамиль сделал во время второй чеченской командировки, в 2000 году. За полторы тысячи километров, по радиостанции. “Мы находились на базе в Чечне, а вторая базовая станция стояла в Екатеринбурге. Так мы периодически связывались по радио, раз в десять дней, потому что телефонной связи не было. Я Наташе сделал предложение, она сказала, что не против. Назначили день — 25 августа 2001 года, тогда же и поженились…”

Однажды, еще в первую войну, радиобеседу прервал хриплый голос: “Шамиль! Я тебя знаю. Ты живешь (называет домашний адрес). Мы приедем, отрежем тебе… и убьем…”. “Они злились на меня. Мы тогда под Шали много “духов” положили. И ведь приехали. В том же 1995 г. Там один офицерский дом стоит, ошибиться трудно. Нам сразу сообщили, стали их искать, но поздно, чеченцы уже блокпост прошли. А если бы мы дома были? Поэтому я раньше и не давал интервью — я-то ладно, а вот за близких страшно…”

Подвиг по расписанию

Шамиль охотно и подолгу рассуждает на любые темы, с особым воодушевлением рассказывает о родном спецназе, об однополчанах. Однако о своих подвигах говорить не любит — каждое слово из него приходится буквально вытягивать. Гораздо больше мне рассказали наградные листы — некоторые из них, после долгих упрашиваний, подполковник Кокинаев согласился показать.

“В боях под Шароем попал в окружение мотострелковый батальон. Майор Ш. Кокинаев одним из первых прибыл на помощь, отвлекая силы врага, дал возможность подразделению перегруппироваться и выйти из окружения. В дальнейшем навел на позиции противника огонь артиллерии и уверенно корректировал его, находясь под непрерывным обстрелом врага”.

Почему для награждения был выбран именно бой у горы Годобери, Шамиль сам не понимает. “Всего было тринадцать представлений (на звание Героя России. — А.Ч.), значит — тринадцать эпизодов. И почему именно я, тоже не очень ясно… Каждый солдат или офицер, который был в горячей точке, уже герой. Просто кого-то где-то заметили, он и получил звезду… Мы выполняли обычную боевую задачу…”

Вот что говорится про этот бой в наградном листе:

“Проводя разведку в районе горы Годобери, майор Ш. Кокинаев обнаружил колонну боевиков на 25 автомашинах. Проанализировав ситуацию, сделал вывод, что артиллерию вызвать невозможно, и решил атаковать. Расположил отряд, рассчитал скорость колонны и разгромил ее, грамотно управляя огнем подразделения. Лично уничтожил из гранатомета 2 автомобиля. Всего в ходе боя было уничтожено 17 автомобилей и 200 боевиков. Отряд при этом потерь не понес”.

Так был предотвращен прорыв боевиков в Ботлихский район Дагестана, и майор Кокинаев стал Героем России. Одним из немногих Героев, вернувшихся домой живыми…

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: