Интервью Министра обороны РФ Сергея Шойгу

Интервью Министра обороны РФ Сергея Шойгу

Глава Министерства обороны Российской Федерации Сергей Шойгу в интервью «Звезде, показанном на марафоне «Новое знание» рассказал, чем армейские технологии могут помочь стране, научной работе в ВС РФ, деятельности РГО и воспитании военнослужащих-профессионалов.

— Сейчас возрождается общество «Знание», мы — люди, рожденные в Советском союзе, — прекрасно помним старое, советское общество «Знание», издательство «Знание», ассоциации с книгами отсюда же. Но современное общество «Знание» — это современная наука, современная медицина, современная армия, у которой все нормально с современной наукой, с современной медициной. Чем может быть полезна армия обществу «Знание»?

— Знаете, я бы не стал разделять отдельно общество «Знание» и отдельно армию. Знания — это такая всепоглощающая, всеобъемлющая вещь. Если говорить о армии, я просто расскажу о том, что необходимо для повышения дееспособности армии, для продвижения военной науки, и не только военной науки, связанной с созданием нового оружия. Что вообще сделано за последнее время для того, чтобы наша армия была действительно современной во всех смыслах этого слова? Сделан конечно, огромный рывок и начался он, кстати сказать, по историческим меркам не так давно, когда пришло осознание, что необходимо принимать кардинальные меры и была принята большая программа по реформе нашей армии. И если вы помните, то на одной из очень трагических встреч нашего верховного главнокомандующего с моряками, после трагедии с подводной лодкой он сказал, что: «Я здесь, с этой трибуны, вам обещаю, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы наша армия была современная, была другой».

Мы сегодня имеем, если говорить о стратегических ядерных силах, уровень современности на 86 %. Такого уровня не имеет ни одна армия мира. Это очень высокие показатели. Если говорить о всех остальных видах вооруженных сил, то там у нас практически везде в целом по армии уровень современности выше 70 %. И этот показатель продолжает увеличиваться. Увеличивается за счет того, что наша промышленность стала на достаточно надежные, основательные рельсы. И все это шло за счет программного и планового подхода. Раньше было огромное количество сложностей, трудностей, но никто не мог ответить, а что же делать-то? И тогда, конечно, вот эта программа и начала отвечать на первый вопрос: появились деньги — каким образом сделать так, чтобы они тратились предельно рационально, с максимальной эффективностью? Конечно, тут многое надо было сделать, в том числе, людям совершенно разных профессий для того, чтобы выстроить систему и военной приемки.

Военная приемка, кстати сказать, на тот момент была практически полностью ликвидирована, как орган, который должен контролировать качество оружия. Конечно, многое надо было сделать для того, чтобы установить контроль за финансами и тогда была создана система контроля, который позволяет сегодня, очень жестко контролировать выполнение государственного оборонного заказа, очень жестко контролировать финансовые средства.

Сегодня, наша система, которая работает в части финансового контроля, позволяет контролировать до третьего уровня кооперации, то есть, есть головное предприятие, конструкторское бюро, которое занимается разработкой техники, а дальше идут те, кто комплектуют. Если есть желание можно и дальше пойти, до 5-6 уровня военной кооперации. Ну, я думаю, что до болтов доходить не следует, но я понимаю, что у каждого предприятия есть свои нужды, надо и жилье приобрести, и детский сад построить и много чего. Но это не должно быть за счет государственного оборонного заказа. И подходя к главному, эта система одна из составляющих частей системы управления обороны РФ.

Собственно, началось все это с создания Национального центра управления обороны РФ. Он был создан и построен за 333 дня. Это то, что позволяет нам максимально эффективно управлять всеми ресурсами и я считаю, что это самая современная система управления. Система управления, которая предполагает не только большие знания, но и концентрацию всего накопленного до этого опыта. А следовательно, должен быть очень большой массив информации, которая одномоментно, единовременно обрабатывается и позволяет вырабатывать единственно верное и правильное решение. Для этого, конечно, нужна супермашина. Которая, как вы понимаете, здесь тоже есть.

Конечно, нужен огромный объем программного продукта и здесь появилась необходимость в наших молодых ребятах, программистах, которые были собраны, объединены. Было время, когда максимальное количество тех, кто работал над созданием программного продукта для центра управления, а это основной инструмент при управлении, доходило до 2500 программистов, которые писали, делали программы. Это позволяет нам, сегодня, предельно эффективно управлять всем хозяйством. Потому что, сам по себе центр состоит из таких крупных блоков. Это центр повседневного управления и центр боевого управления. Мы, конечно, можем сделать отдельную лекцию для общества «Знания» по вообще системам управления в вооруженных силах, которая, кстати сказать, должна быть применена и в гражданской сфере, в управление субъектами РФ. Когда сегодня созданы простые вещи, скажем например, для сельского хозяйства, когда можно сделать спутниковые снимки посевов, определить урожайность. Есть и другие спутниковые системы, которые в состоянии определить, какова урожайность на конкретном гектаре, и по всей стране.

Дальше там идет длинная цепочка: мы определили урожайность, а дальше есть необходимость у тех, кто занимается этим, занизить урожайность. Если раньше все старались приписать, то сегодня — чуть занизить для того, чтобы, например, меньше платить налогов. Это может быть применено для гражданской сферы. Также можно применять аэро-фотосъемку, допустим, при помощи тепловизоров, тепловых сетей больших городов и мегаполисов для того, чтобы понять качество тепловых сетей по завершению отопительного сезона. Это то, что может быть взято из нашей военно-управленческой системы. Вы не назовете ни одного города, в котором вам мэр скажет, сколько вы сегодня за день употребили электроэнергии, воды, тепла, газа.

— А вы назовете сходу?

— А я не просто сходу, я на каждый час могу вам назвать, сколько у нас вооруженные силы потребили всего этого. Современная система управления. Когда мы поняли, что мы имеем во всех вооруженных силах, на флотах, всего 2,4 % от необходимого количества приборов учета стало понятно, что эту задачу надо решать и решать достаточно энергично. Мы фактически за год установили все приборы учета, почти 120 тысяч штук. Разных: это газ, электричество, вода, тепловая энергия. Эффект не заставил себя долго ждать — 3,5 миллиарда экономии появилось тут же. Мы перестали относиться к, казалось бы, мелочам, без должного внимания. Все мелочи учитываются, а это естественным образом влияет на качество службы. Вы наверно видите, что войска переодеты и обуты, мы ушли от шинелей и портянок, ушли от сапог и подворотничков. Душевая кабина — это тоже отдельная история, раньше был вопрос, который ошарашивал сразу: «сколько раз ходите в душ»? Говорили: «ну минимум раз в сутки, вечером или утром, по-разному бывает. Бывает и утром и вечером, если трудный день был». Так тогда почему все остальные должны ходить в баню 1 раз в 7 дней?

— Какой был ответ?

— Трудно ответить на этот вопрос, тогда мы поставили, за полгода по-моему, 14900 душевых кабин во всех казармах, во всех гарнизонах. Дальше — больше. Приобрели, поставили во все казармы пылесосы и сегодня уборка — это одна из технологических операций, которая необходима, как и в любом доме. И это стало не какой-то унизительной процедурой, а совершенно естественной вещью для дежурных и для тех, кто работает у нас. Кстати сказать, там по большей части все это проходит по аутсорсингу.

Я вам привожу только простые примеры, которые лежат на поверхности, потому что, задавая вопросы сами себе, простые, казалось бы, вопросы, житейские вопросы, и начиная на них отвечать, начинаются поиски не просто новых элементов в управлении, а поиск вообще новых координатных систем в управленческой науке, коль мы с вами сегодня говорим об обществе «Знание». Насколько эффективно мы используем знания? И, конечно, мы у себя здесь, в Министерстве обороны, задали себе этот вопрос.

— Это тоже можно посчитать?

— Безусловно, когда вы берете и определяете количество призывников с высшим образованием. Университетским.

— Их процент растет?

— Процент само собой растет, но другое дело, как мы их используем.

— А вот это интересно, кстати.

— Когда вы понимаете, что человека с неоконченным средним образованием мы используем также, как с высшим университетским образованием, то становится понятно, что это крайне неэффективно. Мы для чего его призвали? Для того, чтобы обучить ползать по полигону и стрелять из автомата? Или мы все-таки хотим получить из него человека, который будет обслуживать сложные системы с учетом его высшего образования? Таким образом появилась идея, и сегодня эта идея довольно хорошо прижилась в вооруженных силах. Это создание научных рот. И мы создали сегодня 18 научных рот. И для того, чтобы попасть служить в научной роте у нас конкурс 25 человек на место.

— Серьезнее, чем в любой самый престижный ВУЗ страны получается.

— Причем не только в нашей стране. В нашей стране очень трудно найти ту службу, на которую будет такой конкурс. А тут срочная служба и мы, конечно, ушли от этого, когда мы поняли, что это крайне востребовано. Скажу вам может быть такую крамольную вещь, во многом мы увидели это, когда пришло понимание, что этих людей надо использовать максимально, но в данном случае я не хотел бы это сравнивать это все. Но подход примерно такой же, то есть максимально эффективное использование тех знаний, того опыта, который эти ребята приобрели. И, сегодня, это десятки изобретений с патентами. Причем изобретений внедренных. Это огромное количество программного продукта, который делают эти научные роты, которые используются у нас в управлении и тактического звена и на других направлениях.

И, конечно, здесь мы должны говорить не только о тех, кого мы призываем из университетов, но и тех, кого мы учим у себя, внутри. И здесь, конечно, нужна, не буду говорить что новая, современная, но эффективная система образования, которую надо выстраивать по-новому, не разрушая старое. Конечно, нужна оптимизация, нужны новые подходы к управлению. В чем они заключаются? У нас есть возможность не только декларировать и определять узкие места, но и расшивать их. То есть, все в наших руках. Если за забором вооруженных сил говорят и много обсуждают, вот 7 учебников истории, для чего они нужны в системе образования? У нас мы взяли, провели конкурс, выбрали один учебник истории, мы, в общем, на эту тему не спорим. Он понятный и ясный, потому что здесь, как нам кажется, надо преподавать то, что действительно говорит об истории нашей страны, а не разного рода домыслах и фантазиях, которыми обросла историческая наука.

Дальше, конечно, пошло все, что связано с созданием электронной библиотеки. Единая электронная библиотека, библиотечный фонд всех вооруженных сил, учебных заведений. И этому мы огромное внимание уделили, приобрели большой объем оборудования для оцифровки. А с учетом того, что у нас есть открытая часть, есть закрытая часть, ее надо, конечно, каким-то образом сделать с одной стороны доступной тому, кому она должна быть доступна. А с другой стороны, чтобы все это было оперативно. Сейчас мы находимся на стадии ухода от этих больших портфелей с учебниками и тетрадками. Мы сейчас занимаемся тем, чтобы у нас всех курсантов и слушателей был ноутбук, чтобы он мог с любой точки войти в сеть. Во многих учебных заведениях это уже сделано, конечно, есть сложности, конечно, есть трудности, но все это преодолимо и все это решаемо.

Дальше у нас идет, естественно, дистанционное преподавание. Идет привлечение лучших специалистов по преподаванию. Мы, естественно, смотрим за внешним периметром и видим лучших экспертов, этих лучших экспертов мы привлекаем для прочтения лекций в наших высших учебных заведениях. У нас начали читать лекции и преподавать конструкторы самого современного оружия и здесь у нас возникла следующая мысль, следующий вопрос. Вся жизнь состоит из ответов на вопросы, которые, казалось бы, лежат на поверхности. Почему мы в состоянии подготовить за два года военной кафедры и 1,5 месяца полевых сборов офицера, но не в состоянии за то же время подготовить рядового или сержанта, который бы мог обслуживать и работать на современной технике и встать на мобилизационный резерв? Когда мы посмотрели — действительно, а почему? Человек учится в институте. После этого он на год должен оторваться от профессии и уйти служить не по профессии. И после этого вернуться, может быть, утратив те возможности, которые у него были по окончанию высшего учебного заведения. Таким образом, наш президент в одном из своих посланий дал поручение нам. Это поручение было отработано и сегодня, мы имеем 109 высших учебных заведений и центрах военной подготовки 60 000 человек, которые проходят службу без отрыва от учебы. Главное, что мы за это время подтягиваем и выбираем тех специалистов, которые в дальнейшем могут пойти на контрактную службу и служить на «Искандерах», С-300, С-400, на сложных системах.

Конечно, очень много ребят, которые, обретя эту профессию, имеют возможность пойти служить на контракт. Увидев это и поняв, что это достаточно важная составляющая для военно-промышленного комплекса, когда можно пройти службу и дальше работать в ВПК нашем. Мы поэтому сделали и научно-производственные роты, и я надеюсь, что этот наш опыт он будет распространяться, потому что мы бы хотели, чтобы создание мобилизационного резерва приобрело новое качество. То есть, это непросто те, как в советское время их называли «партизаны», которых сняли с комбайна и сказали: «Вот тебе танк, давай будем воевать». А чтобы этот резерв был:хорошо подготовлен, обучен, чтобы мы отмобилизовали осознанно, не как живую силу. Знаете, есть живая сила, нам надо сформировать полк сухопутных войск. Нет, это тот резерв, который…

— Состоит из профессионалов.

— Да, готовый и состоит из профессиональных людей, профессионально подготовленных.

И здесь я перехожу к следующему, это, конечно, проверка всего того, что было наработано нашим военно-промышленным комплексом за это время, военной наукой. Где можно проверить оружие? На войне. Как бы мы не хотели там, госиспытания, войсковые испытания, армейские испытания- это все, конечно, хорошо. Но главная оценка ставится все-таки в зачетку и тут, конечно, мы не можем обойти Сирию. Что нам дала Сирия? Я понимаю, что в таком простом обывательском ухе застревает то, что ему туда посылают каждый день и по много раз- зачем нам эта война? Почему мы там? Я попробую берушу эту вытащить, так сказать, что там произошло? У нас были моменты, когда у нас на базе Хмеймим были конструкторы и специалисты из 76 предприятий КБ, разных. Мы там построили специальный цех, и сегодня там есть оборудование, мы отработали там больше 300 видов оружия, разного. Прямо вам скажу, что мы там встретили очень большое количество неприятных неожиданностей. Я их мягко, может быть, называю. Но то оружие, которое принято на вооружение, прошло госиспытания, но таковым по сути своей не является. Я имею в виду оружием. Это и связь, это и радиоэлектронная борьба, разведка. Это и ударные комплексы разные. И, конечно, мы почти полтора десятка просто сняли с вооружения вообще и перестали производить.

Но здесь я должен сказать слова благодарности нашей науке, которая очень оперативно включалась в это во все и она довела все то, что у нас, сегодня на вооружении до верхней планки. И сегодня, наша армия является армией хорошо обученной, хорошо оснащенной и она, сегодня является одной из лучших армий мира.

— Мы живем в мире, где все ежеминутно меняется. Появляются новые цели. Что значит быть военным сегодня?

— Вы знаете, быть военным сегодня — это очень престижно. У нас верховный главнокомандующий принимал решения, которые, казалось бы, на тот момент были трудно выполнимы. Но он принял решение, что денежные довольствия у наших офицеров должны быть выше, чем в ведущих отраслях промышленности. И это действительно сегодня соблюдается. Мы сделали все, чтобы служба в Вооруженных силах была действительно службой Родине, а не службой на выживание.

Много еще надо сделать, но у наших военнослужащих — гарантированное получение жилья. Как таковую жилищную проблему мы просто сняли, ее нет. Сложная была такая конструкция, когда надо было жилье построить, потом это жилье должно было устроить того, кто уволился из армии и вынужденно продолжал служить. Исходя из этого, было предложено и принято нашим президентом и правительством решение о том, что мы даем денежную компенсацию, которая рассчитывается из выслуги лет. Если у него трое детей, то получает сумму, вполне достаточную для того, чтобы приобрести квартиру, где хочет. То есть, эту проблему мы сняли.

В целом, я не говорю про какие-то отдельные примеры. Она (проблема) также снята в медицинском обеспечении. У нас, как вы понимаете, бесплатная медицина в Вооруженных силах и здесь мы делаем многое, строим много госпиталей. Кстати, центр повседневного управления занимается ежесуточным контролем за устройством детей военнослужащих в детские дошкольные учреждения.

— Это тоже под контролем?

— Это тоже под контролем. И я могу сегодня поднять трубку, и вы можете поднять, и вам ответят, сколько у нас сегодня детей, в каких регионах, в каких гарнизонах должно быть устроено. То же самое касается трудоустройства жен наших офицеров — это тоже под контролем.

— И тоже статистика есть?

— Это не статистика, это постоянная, каждодневная работа. Нам есть, чем похвастаться, что называется. Конечно, мы создаем многое для того, чтобы в самых дальних гарнизонах у нас были возможности заниматься спортом. Мы строим катки, бассейны, мы строим спортивные сооружения. Нам очень хочется, чтобы наши офицеры, их семьи, все, кто служит и работает в Вооруженных силах, не ощущали себя какими-то изгоями. Поэтому создан второй уже пансион воспитанниц для девочек. Кто-то оценивает это, как институт благородных девиц. Знаете, мы бы очень хотели, чтобы дети наших офицеров, в данном случае дочери, имели возможность получить образование у лучших преподавателей, чтобы они стали, действительно, настоящими леди. И мы создаем те возможности, которых нет в наших отдаленных гарнизонах.

— Да такие возможности не в каждой московской школе, мне кажется.

— Ну, я не буду сравнивать с московскими школами.

— Уровень образования, условия, в которых девочки находятся. Я, честно говоря, смотрю и завидую.

— Ну, слава богу, это удалось. Сейчас вот появился в Петербурге пансион воспитанниц, где, я считаю, растут очень-очень достойные настоящие леди.

— Сергей Кужугетович, возвращаясь к теме общества «Знание». Вот вы рассказали про подготовку в военных вузах. Я учился пять лет. А потом приходишь на производство, и тебе говорят- забудь про то, что тебе говорили, у нас будет все по-другому. И вот мы были сейчас, например, в академии РВСН. Комплекс «Авангард» — он еще только-только в армию поступает. А курсанты вовсю с ним работают. Какие новые образцы вооружений и техники появятся в ближайшие время в Вооруженных силах? Или сейчас разрабатывается что-то из области фантастики?

— Разрабатывается очень много, многое уже видно. Это лазерное оружие. Раньше, вы помните, это была фантастика, и каких-то еще 20 лет назад лазерными мечами в фантастических фильмах кто-то с кем-то сражался. Сегодня — это действительность. Это комплексы «Пересвет», которые с одной стороны уже стоят на вооружении, с другой стороны — не прекратили своего движения в развитии. Там очень большое поле деятельности в науке.

Гиперзвук. Сегодня Вооруженные силы имеют оружие, которого не имеет ни одна страна мира. Это гиперзвуковое оружие. Сегодня «Авангарды» заступили на боевое дежурство. Продолжается поступление. Ракета «Циркон» морского базирования — тоже гиперзвуковая ракета. Тут новое даже не гиперзвук, гиперзвук — оно общепринятое. Для того, чтобы достичь гиперзвука, надо было сделать очень-очень многое. Трудно себе представить, что 20 лет назад были материалы, которые позволяли выходить на гиперзвук, преодолеть температуры и не потерять управление.

— Да, потому что баллистические ракеты- это тоже гиперзвук. Только это баллистика, а здесь гиперзвук управляемый.

— Да. Дальше пришел искусственный интеллект. Появились уже не просто экспериментальные образцы. Началось серийное производство боевых роботов. Роботы, которых, действительно, можно показывать в фантастических фильмах. Он в состоянии самостоятельно воевать.

Мне понравилась ваша формулировка — «началось серийное производство боевых роботов». А не то, что разрабатывают первые образцы.

— Конечно, для этого надо было пройти путь. Самое главное, что на этом все не останавливается, продолжается движение. Я не могу обойти и то, что называется «оружием завтрашнего дня». Здесь тоже идет большая работа. Мы очень хотели бы, чтобы у общества «Знание» одной из основных задач было все-таки использование военной науки, разработок военных, разработок оружия. Применение их для гражданского сектора, для мирной жизни. Чтобы лозунг, который мы видели в советское время — «перековать мечи на орала»… Чтобы все-таки перековали.

Но в нашей сегодняшней жизни совсем перековывать не надо. У нас есть то, что может быть применено в гражданской сфере, мы говорили с вами про материаловедение. Тут, конечно, конструкторы и конструкторские бюро продвинулись очень-очень далеко.

— Сергей Кужугетович, ни для кого не секрет, что авторитет армии в обществе на сегодня очень высокий. Какие возможности открываются перед молодым человеком, если он выбирает военную карьеру? Чем это лучше? Интереснее? Перспективнее?

— В сегодняшней армии мы продолжаем пропагандистскую работу, мы делаем дни открытых дверей. Мы делаем экскурсии, много помогает нам наш замечательный канал «Звезда». Программы, которые там появились, я считаю очень-очень важными и нужными — в том, что является показом лица современной армии. Почему молодой человек должен идти служить? На первом месте, естественно, стоит свой долг перед Отечеством. Это, пожалуй, первое. Второе… я не хочу уподобляться, знаете — «приходи к нам работать, у нас зарплата выше и в столовке кормят лучше».

— Бесплатно уж точно.

— Ну да, бесплатно уж точно. Но и это имеет место.

— Это тоже немаловажный момент, кстати

— Да, да. Я считаю, что социальный пакет, который сегодня имеет военнослужащий, состоит в достаточном объеме. Сегодня, конечно, и социальная защищенность у военнослужащих намного выше. И это понятно, потому что Вооруженные силы созданы для того, чтобы защищать свою страну в любое время.

— Другой вопрос. С учетом развития новых технологий, какие новые возможности открываются для женщин в армии? Женщины-танкисты, подводники? Летчицы?

— Из службы женщины не надо делать экзотику. Знаете, вот, мол, у нас и в подводном флоте женщины. А у нас вот… Это тяжелая служба, и нам надо все-таки женщин поберечь. Другое дело, когда есть огромное желание. Мы первых летчиц начали принимать в военные летные училища, там готовят у нас летчиков-истребителей штурмовой авиации… Первый набор когда сделали, то и не предполагали, что такое количество желающих будет. Пришлось брать больше, чем планировалось. Одна из девочек сказала — «я отсюда никуда не уеду, делайте со мной, что хотите». Она проходила по всем показателям, но количество было ограничено.

А дальше мы говорили с вами о роботах, робототехнике. Конечно, 50-тонной машиной, которая тушит пожары в агрессивных средах, где склады с боеприпасами, женщины могут управлять. Управление на дистанции, там, в два километра, джойстиком. Еще беспилотной авиацией. Дальше, все наши цифровые технологии, тот же самый искусственный интеллект, центр управления, при том уровне ответственности, обязательности и исполнительности, который есть у женщин — конечно они востребованы и там. Еще раз повторю то, с чего начал — служба женщины в Вооруженных силах перестала быть экзотикой. Это не какое-то такое сверхъестественное явление.

— Относительно патриотизма. Многие говорят о патриотизме. Делают патриотические проекты. Многие из них очень достойные. Но, как мне кажется, знание и понимание географии своей страны является неотъемлемой частью нашего патриотизма. Русское Географическое общество делает много проектов, много экспедиций. Какая сейчас цель РГО и миссия организации?

— То, что касается РГО, задачи прежние. Но мы для себя сделали вывод после некоторых исследований. Поняли, что в общем далеко не все жители России знают нашу страну. Знают ее историю, знают географию, что, в общем, довольно часто пересекается. Это показали те опросы, которые мы проводили в ряде высших учебных заведений. Меня больше всего потряс вопрос, когда мы спросили, куда впадает Волга.

— И разные версии?

— Вы не представляете. Версии есть разные. Трое ответили, что в Байкал. По-моему, пятеро ответили, что вообще никуда не впадает. Из десяти человек правильно ответили двое. Поэтому, тут, конечно, речь даже не про патриотизм, речь о простом знании своей страны. Если ты не знаешь своей страны, то о каком вообще патриотизме может идти речь? И наша задача — показать, представить и изучить нашу страну заново, открыть Россию заново для нескольких поколений. Во всяком случае для двух поколений последних. И эти поколения в этом нуждаются, чтобы мы открыли для них страну заново.

— Сейчас, кстати, многие начали ее для себя открывать.

— Вы сказали про географический диктант. Когда его пишут в 120 странах мира, называть всероссийским его нельзя. Он — всемирный диктант. Слушайте, 19 000 площадок, на которых пишется диктант, это же огромное дело. Экспедиции, которые делаются, плавучий университет, которых у нас теперь два. Там студенты у нас изучают экспедиции, которые позволяют познать, изучить народонаселение страны, традиции, фольклор, культуру. Ну, там 200-300 лет назад. Задач очень много. Причем это задачи, которые не надо придумывать, не надо изобретать. Я понимаю, что сейчас другое время. Появились новые, современные способы путешествия. Купил себе телефон и путешествуй себе. Появились уже целые такие группы молодых людей, у которых от этого появились ощущения.

— Извращенные представления?

— Оно не извращенное. Извращенное — это когда у тебя неверное представление. А это такое упрощенное, я бы его назвал, впечатление.

— Такая пластмассовая жизнь.

— Вот, синтетическая. Синтетическая такая жизнь, понимаете? Ну как там можно в этом экранчике, пусть даже вывести на большой экран, почувствовать атмосферу? В результате вся жизнь синтетическая. Поэтому огромное количество задач, работы. Работы невероятно интересной, очень интересной. Мы снимаем кино, мы переиздаем книги, издаем новые книги, проводим экспедиции, делаем исследования, отвечаем на те загадки, которые есть. Мы ходили по Москве, искали библиотеку Ивана Грозного. Хотя по сути своей, таких задач у нас по стране просто немерено.

Экспедиции Дежнева, Беринга, затонувшие суда, исследовательские, научные, экспедиционные, военные, наши и не наши. Когда на острове Котельном мы нашли бочки 1943 года выпуска с немецкой, фашистской символикой, чего они там делали? Новосибирские острова, это черт-те где. Якутия. Понимаете? Потом выясняется, что метеостанция там была, два раза выстрелили по немцам, те и убежали.

Это наша страна, которую надо знать. И задача общества — увлечь за собой, не заставлять, а увлечь за собой, чтобы был действительно не аэрозольный запах Тайги, а настоящий запах. И у нас много планов. Планы интересные. Планы важные. И я бы хотел, чтобы их было как можно больше. Мы подписали договор с министром высшего образования и науки и у нас сейчас появятся в университетах студенческие отделения РГО. Я думаю, что это будет такая большая работа.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: