Введение

6-я немецкая дивизия, считавшаяся в вермахте элитной, участвовала в покорении Парижа, но оказалась бессильной против стойкости защитников «острова Людникова».

Последний раз сбросить защитников Сталинграда в Волгу войска 6-й немецкой армии попытались 11 ноября 1942 года. В 6 часов 30 минут после авиационной и артиллерийской подготовки Паулюс перешёл в наступление, в котором участвовали пять пехотных (389, 79, 305, 100 и 295-я) и две танковые (24-я и 14-я) дивизии, усиленные сапёрными батальонами, переброшенными на самолётах из тыла.

Течёт река Волга…

Немцы попытались использовать природные условия региона, увеличивающие шансы на успех. В книге «От Сталинграда до Берлина» Василий Иванович Чуйков, командовавший войсками 62-й армии Сталинградского фронта, сдерживавшей главный удар противника, писал:

«…Температура воздуха уже минус десять градусов, а Волга ещё открыта, от неё идёт пар. Температура понизилась до минус двенадцати — по реке пошёл мелкий лёд. Наконец при температуре минус пятнадцать градусов вслед за мелким льдом стали появляться крупные льдины, затем сплошная масса льда движется и движется без конца, не останавливаясь. Через Волгу могут пробиться бронекатера и отдельные смельчаки с баграми в руках, перепрыгивая с льдины на льдину. Это умели делать лишь отчаянные храбрецы из природных волжан. Даже морякам, прибывшим с Дальнего Востока, это было не под силу».

Советское командование безусловно понимало, насколько опасным будет период «ледового» перерыва в снабжении войск через Волгу и готовилось. Военный совет 62-й армии заранее дал штабу тыла строгий график обеспечения действующих в городе частей. В первую очередь нужно было переправлять в Сталинград пополнение и боеприпасы в максимально большем количестве, во вторую очередь — продовольствие и в третью — тёплое обмундирование. Причём нехватка боеприпасов в такой обстановке была равносильна смерти. Невозможно было обойтись и без постоянной переброски личного состава — надо было хотя бы частично компенсировать постоянную убыль людей. Причём потери, зачастую немалые, случались уже на переправе.

Вот как путь через Волгу описал Валентин Иванович Варенников, тогда командовавший миномётным взводом, в мемуарах «Парад Победы»:

«Катера без ходовых огней двинулись в ночную тьму, а тут — немецкие самолёты. Прожекторы шарили по небу, зенитки, перебивая друг друга, ухали; немцы сбрасывали бомбы в основном по левому берегу, над ним висели осветительные бомбы, «поставленные» немецкими лётчиками. Наши зенитки и пулемёты трассирующими очередями стремились сбить их, но это было сложно. Нам казалось, что мы — как на ладони. Внутри всё напряглось до предела. Вдруг мощный взрыв у соседнего катера — он шёл левее, чуть ниже по реке. Когда водяной столб упал, мы увидели развороченную корму, беспорядочную беготню бойцов на палубе. Одни ослепительные бомбы гасли или сбивались, появлялись другие. Картина потрясающая — город в ночном зареве пожарищ стоял, ощетинившись своими руинами. Река, отражая городское зарево, превратилась в горящую кровавую массу. То, что двигалось по реке, бурлящей от взрывов, сохранялось лишь чудом. Многие, очень многие заканчивали свой путь в этой страшной пучине».

Но другого, кроме как переправлять через Волгу в первую очередь пополнения и боеприпасы, не оставалось. Что же касается продовольствия, то у командарма имелся запас на самый крайний случай. Чуйков писал: «Я имел свой тайный склад. Им ведал подполковник Спасов. Там хранился неприкосновенный армейский запас — около двенадцати тонн шоколада. Я рассчитывал в трудную минуту, выдавая по полплитки на человека, прожить одну-две недели, пока не замерзнёт Волга и не наладится регулярное снабжение».

Шоколад, даже в небольших количествах, действительно позволял утолить голод. Впоследствии выяснилось, что не только командарм этим воспользовался.

Остров Людникова

Начало немецкого наступления, по описанию Чуйкова, проходило так: фронт шириною около пяти километров протянулся от Волховстроевской улицы к оврагу Банный, при этом плотность боевых порядков противника была очень высокая — Паулюс рассчитывал одним ударом смять стрелковые дивизии Людникова, Горишного, Соколова, Гурьева и выйти к Волге. Весь день шла исключительно упорная борьба за каждый метр земли, за каждый кирпич и камень. Бой ручными гранатами и штыками продолжался несколько часов.

О том, что в это время происходило в штабе 6-й армии, оставил английский историк Энтони Бивор в книге «Сталинград»:

«Паулюс находился в страшном напряжении. Доктор предупредил его о возможности нервного срыва, если он не будет давать себе отдыха. Один из штабных офицеров так объяснял состояние Фридриха Паулюса: «Гитлер одержим идеей взять Сталинград. Для уничтожения последних очагов сопротивления в городе он приказал пополнять пехотные части даже танкистами». Командиры танковых соединений были потрясены этим нелепым распоряжением, но не смогли убедить Паулюса отказаться выполнять приказ. В конце концов они постарались собрать пополнение для пехотных частей из водителей, поваров, санитаров и сигнальщиков, только бы сохранить танкистов, без которых боеспособность танковых частей равнялась нулю».

Практически сразу в чрезвычайно сложном положении оказалась, сражавшаяся в районе завода «Баррикады», 138-я стрелковая дивизия, которой командовал Иван Ильич Людников. Гитлеровцы сосредоточили большие силы на узком участке против правого фланга дивизии, обороняемом 118-м гвардейским стрелковым полком. Пять часов удерживали гвардейцы рубеж, но немцы бросили в атаку два свежих сапёрных батальона и, смяв остатки 1-го батальона, прорвались к Волге. Ночью из окружения пробрались семеро раненых бойцов, которые вынесли с поля боя тяжелораненого командира 118-го гвардейского полка подполковника Колобовникова.

А в центре обороны дивизии отбивал яростные атаки врага полк Коноваленко. Его маленькие гарнизоны, оказавшись в тылу наступавших фашистов, сражались до последнего. К полудню, когда погиб почти весь личный состав 241-го полка, немцы и здесь вышли к Волге. В конце концов немцы сумели отрезать дивизию, точнее её остатки, от основных сил 62-й армии, но оставшиеся в живых бойцы и командиры продолжали сражаться на окружённом клочке земли, который прозвали «островом Людникова».

Сам Людников так описал «географию» острова, названного в его честь: «Маленькая дуга, или подкова, концы которой упираются в Волгу, изображает «остров», который образовался к исходу дня 11 ноября. На этом клочке земли (речь идёт уже о метрах) сорок дней и ночей сражалась 138-я Краснознамённая, пока не соединилась с соседом и не перешла затем в наступление».

Людников приказал артиллеристам (основные силы артиллерии находились на другом берегу Волги) приготовиться к открытию огня по командному пункту дивизии в случае прорыва немцев. Никаких резервов для контратаки уже не оставалось. Стали подходить к концу и запасы боеприпасов. Необходимо было и пополнение, говорить об этом по радиосвязи было рискованно — немцы прослушивали эфир.

Переправа, переправа…

В ночь на 16 ноября 1942 года старший политрук Михаил Зуев, заместитель редактора газеты 138-й стрелковой дивизии, вызвался выполнить крайне необычное для военного журналиста задание. Ему предстояло вплавь добраться до волжского острова Зайцевский, чтобы оттуда сообщить Военному совету 62-й армии о критическом положении дивизии, от которой в строю осталось всего несколько сотен бойцов и командиров. Пока старший политрук Зуев плыл в ледяной воде, наша артиллерия и миномёты работали по огневым точкам противника, мешая поразить отчаянного пловца. А по Волге уже шла ледяная шуга.

Михаилу Зуеву удалось выполнить задачу и доложить о ситуации в дивизии. В ту же ночь «кукурузники» на парашютах сбросили Людникову четыре тюка продовольствия и четыре тюка боеприпасов. А в ночь на 20 ноября четыре бронекатера сумели пробиться к берегу, где оборонялась дивизия. Катера доставили боеприпасы, медикаменты и вывезли 150 раненых.

Но каждый новый подвоз боеприпасов стоил больших потерь. Людников писал:

«Ветераны 138-й дивизии склоняют поседевшие головы перед светлой памятью погибших солдат — понтонёров и моряков Волжской флотилии. Переправляя нам грузы на рыбацких лодках, а затем на катерах, они знали, на что идут. Ночью на острове Зайцевский была построена рота понтонёров, и её командир капитан Кориков вызвал добровольцев-гребцов на двадцать пять рыбацких лодок, до предела нагруженных боеприпасами и продовольствием для защитников «Баррикад». Добровольцев оказалось больше, чем требовалось».

По команде заговорила наша артиллерия. С высокого правого берега было видно, как сквозь шугу лодки под взрывами пробиваются к чистой воде… Только шесть из двадцати пяти лодок смогли доплыть к полосе реки, не простреливаемой пулемётами врага, и причалить к берегу.

30 патронов, 15 граммов сухарей и полплитки шоколада

Юрий Абрамович Левин, корреспондент газеты «Сталинское знамя», первым из журналистов побывавший на «острове Людникова», вспоминал: «Трудно было на любом сталинградском рубеже, но самая тяжёлая ноша выпала всё-таки на долю людниковцев. Это понимали все. Мне, корреспонденту газеты Сталинградского фронта, постоянно находившемуся в 62-й армии, каждодневно приходилось получать из редакции запросы: «Что происходит на «острове Людникова?!», «Как воюют людниковцы?». С этими же вопросами я шёл в политотдел армии, в оперативный и разведотдел штаба. Ответ всегда был весьма лаконичным: «Людников держится. «Баррикады» в наших руках». От такой информации на сердце становилось чуть-чуть спокойнее».

В разговоре с Людниковым Левин узнал о том, что дивизия, согласно приказу комдива, в окружении жила на скудном пайке. Суточный рацион и офицера, и солдата, и самого полковника Людникова состоял из 15 граммов сухарей, 12 граммов круп и 5 граммов сахара. Патронов выдавали по 30 штук на каждый автомат и каждую винтовку. Отбивались от врага главным образом трофейным оружием. Скрашивал жизнь в окружении только запас шоколада, который не успели эвакуировать торговые организации города.

Но жизнь сюжетна, и в дальнейшем красноармейцам и солдатам вермахта суждено было поменяться ролями и… судьбами. Когда Волгу сковал лёд, полноценное снабжение 138-й стрелковой дивизии было во всём восстановлено.

С 23 ноября 1942 года в окружении оказалась уже армия Паулюса, и теперь немцам приходилось экономить продовольствие и боеприпасы. Пленные рассказывали о приказе без команды не стрелять и резком сокращении нормы патронов. Не осталось и следа от бравого вида солдат вермахта. Иван Людников вспоминал:

«Разведчик Александр Пономарёв доставил в штаб дивизии пленного, весь вид которого мог служить убедительной иллюстрацией к тезису «Гитлер капут». На ногах у гитлеровца — что-то напоминающее огромные валенки на деревянных подошвах. Из-за голенищ вылезают пучки соломы. На голове поверх грязного ситцевого платка — дырявый шерстяной подшлемник. Поверх мундира — женская кацавейка, а из-под неё торчит лошадиное копыто. Придерживая левой рукой «драгоценную» ношу, пленный козырял каждому советскому солдату и звучно выкрикивал: «Гитлер капут!»».

В январе-феврале 1943 года 138-я стрелковая дивизия под командованием ставшего генералом Ивана Людникова принимала участие в разгроме 6-й армии фельдмаршала Паулюса, которая участвовала во взятии Парижа, но оказалась бессильной против защитников «острова Людникова».